Великая Благодать Божия поставила посреди нас Просветителя Зарубежья, великого нашего Авву Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, который между 1951 и 1962 годами, будучи тогда Архиепископом Брюссельским и Западно-Европейским, спасал боголюбивую и многострадальную паству в Западной Европе.

После Второй мировой войны люди испытывали чрезвычайные лишения. Массы людей оказались так называемыми “Ди Пи” – “перемещенными лицами”. Многие из них находились под постоянной угрозой выдачи, их ждала трагическая участь - или расстрел, или заключение на многие годы. Война оставила в Европе развалины, бедность, растерянность людей; будущее для них представлялось очень неопределенным и весьма угрожающим, особенно для детей.

И вот, после пяти лет послевоенного времени, в Париже появился маленький архиерей, чья внешность стала быстро знакома по всей Европе и привлекла внимание всех. Очень немногие знали о нем до этого. Но люди старшего поколения уже знали и нам, малышам, говорили: “это святой Владыка”.

Нам казалось, что Владыка, со своим большим посохом, очень быстро передвигался, хотя и не было видно, что он куда-то спешит. Это тихое быстрое передвижение нас поражало, ибо мы его видели везде, даже там, где не могли ожидать его присутствия. Например, как-то раз зимой, когда было много снега, наша маленькая группа детей приехала в Брюссель, где только что была окончена постройка Храма-Памятнка Иова Многострадального в честь Царственных и всех Новомучеников Российских, тогда еще не прославленных. Мы стояли посреди храма. Было очень сыро, холодно, ощущался очень сильный запах свежей извести. За нами послышался топот и шорох одежды. Повернулись: стоит Владыка, в сандалиях, пальцы ног синие. Это первое, что мы, дети, заметили и остановились, изумленные неожиданной встречей. Нам всем было не более 7- 8 лет, и вдруг мы слышим строгие слова: “Это так вы встречаете архиерея?”. Мы на мгновение окаменели, и вдруг Владыченька подошел к нам с улыбкой, ласково сказал: “Я пошутил” и стал всех нас благословлять, называя каждого по имени. Кажется, он был в монашеской мантии - взял нас за плечи, покрывая мантией и стал показывать храм, объясняя все, что нам хотелось знать об истории и устройстве храма, где еще почти не было икон. В памяти и чувствах осталось это яркое, могучее, сильное присутствие. Он держал нас крепко, и мы вдруг забыли про сильный мороз, стало жарко. Мы почувствовали ласку, увидели красоту, но лучше всего я помню, что уходить не хотелось.

Владыка навещал нас и в детских русских лагерях, где мы проводили лето. Дети росли, чувствуя присутствие заботливого Святителя.

Когда мы стали взрослыми, мы привыкали участвовать в богослужениях с Владыкой. Сила молитвы, строгость устава воспитывали в нас Страх Божий. С годами мы поняли, как в то непростое время он нас спас. Главное, наверное, было то, что подростками мы нравственно и духовно осознали, чтó есть Церковь, чтó есть Русская Церковь, и мы, живя среди инославных, понимали, что пребываем в ней. Но такое крепкое церковное сознание не всегда было у русских людей – Владыка всех собирал, спасал, трудился и своей нравственной чистотой и силой поднимал наш дух.

Много мы видели чудес от Владыки. За годы пребывания среди нас Церковная жизнь установилась крепко. В церковь тогда приходило много детей и подростков, и жизнь била ключем. Владыка появлялся в интернатах, в кадетском корпусе, в лагерях, создавал благоприятные условия для образования и существования монашеских обителей. Ночью регулярно кропил святой водой квартал около нашей церкви.

Владыка создал прочную юридическую основу Западно-Европейской епархии, обеспечив жизнь многих приходов. Его проповеди во время богослужений были доступны всем. Сохранились многие его “слова”, произнесенные с амвона, как, например, те, что сказаны в 1960 году:

“Наша Русская Зарубежная Церковь есть свободная часть Русской Церкви. О ее единстве нам свидетельствует и то, что милость Божия, проявившаяся на нашей Родине в обновлении икон, не ограничила своего проявления пределами России, но проявилась и в Зарубежной Руси, в русских храмах и у русских православных людей Зарубежья. Духовно Русская Церковь неразделима: она всегда одна и та же Русская Церковь, где бы мы ни были”. Аминь.